«Дрон — как ракета: у вас есть только один шанс»

«Дрон — как ракета: у вас есть только один шанс»

20 марта 2019 08:57

Владелец компании по производству дронов — о бизнесе в Латвии, дизайне и русских учебниках

Компания по разработке и производству беспилотных летательных аппаратов Atlas Aerospace в Латвии появилась практически случайно: ее основатель выбирал страну, в которой максимально быстро можно было бы зарегистрировать предприятие. После в планах было перенести сюда и производство, но пришлось столкнуться с трудностями — и в результате завод откроется в Польше. Основатель компании Иван Толчинский рассказал «Новой газете — Балтия», в чем сложность производства дронов, какие местные компании пользуются их продукцией и какие проблемы с предпринимательством возникают в Латвии.

–– Я отучился на авиаконструктора в израильском университете и после устроился работать по специальности. Пять лет проработал в одной компании и понял: несмотря на то, что меня повысили в должности, я все равно ничего не могу изменить. При этом был какой-то максимализм и мечта –– то, что действительно хочется делать. Год я искал, чем конкретно буду заниматься, в то же время на работе старался по максимуму набраться опыта.  

У меня был проект самолета, но когда я его нарисовал и рассчитал, то увидел: это слишком амбициозно. Решил, что я, молодой специалист, не справлюсь и не смогу получить инвестиции. А  первый беспилотник меня попросили сделать друзья: они хотели, чтобы у нас был полностью автоматический дрон, который мог бы снимать в горах: мы каждый год ездим кататься на лыжах. Я долго думал, идей не было вообще –– там же проблема и высоты, и низких температур, и скорости. Это все очень большие задачи. Размышлял почти три месяца, потом появилась идея, я ее осуществил, но было ужасно сложно: это был единственный экземпляр, и он падал, разбивался. Я постоянно хотел бросить этот проект. Но в результате взял дрон в горы и снял видео. Ролик увидел будущий инвестор, позвонил и спросил, какие у меня планы — я рассказал, как я вижу индустрию, как хочу ее поменять. Потом он узнал, где я работаю и удивился, мол, это станет серьезной трудностью, я же не захочу уволиться. С той позиции, на которой я работал, практически не уходили –– хорошая зарплата, все условия, которые только можно пожелать. Но я сказал: могу хоть завтра уволиться –– и уволился.

Почему вы решили создать компанию именно в Латвии?

Я был готов приехать в любую европейскую страну, которая могла бы предложить нормальные условия для создания компании. Я не мог ждать полгода проверки, как в Англии или в Германии. Позвонил в Латвию –– и мне ответили: мы за три дня вам все сделаем. Так все и началось, никаких мыслей о том, какое здесь небо голубое, не было.

И на данный момент здесь находится практически вся разработка, коллектив очень разный. У нас есть сотрудники из Эквадора, Бразилии, Колумбии, Канады, США, Тайваня, Ирландии, Дании, Украины, Белоруссии...

Потому что в Латвии нет специалистов?

К сожалению, их здесь нет. В последние годы мы наблюдаем очень сильную деградацию специалистов. Те люди, которых мы бы хотели пригласить работать, уже переехали в Швецию, в Данию –– и не хотят возвращаться. Мы для привлечения специалистов открыли американский офис. Туда поедут, а в Латвию не хотят. Плюс сейчас еще идет пропаганда, что здесь ненавидят русских — русскоязычные не едут. А латыши не хотят возвращаться, мы это уже проверили.

У нас есть пара человек из Латвии, но они скорее самородки: очень трудно найти людей, у которых есть тяга к знаниям, знания и мотивация. Я видел ребят из РТУ, окончивших магистратуру, которые не выучили нормально высшую математику, не умеют работать с чертежами –– им приходится заново все объяснять.

Плюс сейчас еще усугубилась языковая ситуация.  РТУ, например, выбрасывал русскоязычные книги –– а там есть очень хорошие работы по той же авиации.  Мы забрали их себе. Нужно улучшать качество знаний, а не думать, на каком языке учиться. Когда я учился в израильском университете, у нас было две библиотеки, одна на английском, другая –– на русском. Все ценили эти книги. В конструкции крыла нет никаких политических подтекстов.

Какие-то латвийские компании пользуются вашими беспилотниками?

Bezvests.lv, организация, занимающаяся поисками пропавших людей, очень успешно пользуется нашими дронами. У них случаются хорошие истории, например, они нашли в лесу бабушку, которая там два дня пролежала без сознания — и все просто мимо проходили. Дрон ее обнаружил. Мы получили много дельных отзывов, начали улучшать систему –– это оказался очень важный инструмент для них и положительный опыт для нас. Человек может ночью по лесу пройти один километр за четыре часа, а дрон облетает все очень быстро, используя специальные камеры, которые могут определить даже температуру тела человека. Так что дроны тоже могут выполнять высшую миссию, быть нужными и полезными.

 

А какие существуют сложности в разработке и производстве дронов?

Хотя дрон кажется таким маленьким и игрушечным, это очень сложная система. Это как ракета: у вас есть только один шанс. У вас не может быть кода, в который закралась ошибка, –– эта ошибка приведет к полному падению и потери этой машины. Здесь ничего не имеет права зависнуть, настолько это должна быть проверенная и отточенная система. Самое существенное, что мешает индустрии, –– нет инфраструктуры деталей. Мы все создаем сами: моторы, батареи, камеры, автопилоты –– полностью все наше от первой до последней детали. Почему так? Когда мы пытались отдать производство на аутсорс, стало ясно, что можно добиться максимум 70% качества от желаемого, до 100% ты никогда не дойдешь . И когда я понял, что нам нужно будет создать собственный аккумулятор, у меня волосы дыбом встали –– я не знал, как это делать, но не мог сказать «нет». И через неделю, и через две я не видел, как мы это осуществим. Но через полгода у нас все получилось. Наши инженеры смеются: нет невозможной задачи –– нужно просто взять и сделать.

Как вы думаете, дрон должен выполнять только одну функцию?

Мы хотим создать девайс, который будет не только снимать, но и выполнять другие функции. Например, раньше была Nokia, ее использовали только для телефонных звонков, пока не появились смартфоны с дополнительными функциями –– вы уже звоните через WhatsApp, читаете электронные письма. Как телефон он практически не используется. Я думаю, когда Apple создавали айфон, никто не думал, что в нем будет столько приложений. Они просто сделали хорошую и правильную платформу. Поэтому мы делаем упор на то, чтобы создать именно платформу — и скоро продемонстрируем ее возможности. Дрон должен быть гораздо большим, чем он есть сейчас. При этом наша основная задача и цель –– показать, что дрон прост в использовании, он интерактивен. Дрон не нужно обслуживать –– просто пользуйтесь  им. Мы делаем красивый продукт, но он должен быть простым и эффективным.

Дрон должен быть привлекательным по дизайну?

Конечно. Когда вы смотрите на красивую вещь, она вам сразу дает ощущение, что если продуман дизайн, значит, внутри тоже все продумано. Apple ничего не изобрели –– они просто позаботились о хорошем дизайне и правильно его преподнесли. У тебя создается ощущение, что тебе не просто дали пользоваться продуктом, а ты дотянулся до него. У нас есть дизайнеры, которые трудятся только над ощущениями, над тем, как воспринимается меню дрона, как чувствуются кнопки. Это важно: человек должен видеть, что получил что-то очень хорошее.

Одно время вы планировали перенести производство из Китая в Латвию, но в результате решили, что завод будет в Польше.

Компания не подчиняется политическим идеям, никакой флаг мы не поднимаем. В Латвии у нас была бы, во-первых, проблема инфраструктуры, которая перешла бы в большие бюрократические трудности. Когда был бы построен завод –– вопрос. А версия продукта, которая сейчас есть, умрет через год. Нам нужно продать как можно больше текущей и создать новую. Я не могу тратить два года на постройку завода, который через три года будет выпускать уже ненужный продукт. Это неправильно.

Во-вторых, мы опять возвращаемся к вопросу о специалистах. Я могу любые стены построить, давайте здесь откроем мега завод Tesla, пусть он выпускает машины, но кто будет работать там? Где найти сотрудников?

Помимо отсутствия специалистов, возникали ли еще какие-то проблемы с предпринимательством в Латвии?

Последнее время стало тяжело. У нас есть ирландский офис –– знаете, зачем он нужен? Налоговая  и политическая система должна быть более стабильной, чем в Латвии, — иначе инвесторы не смогут вкладывать деньги. Может, завтра к нам придут и скажут, что это деньги государства или местный налог увеличится в шесть раз? После с историей с ABLV инвесторы меня спрашивают: а если через день другой банк тоже закроют, мы ведь не знаем, что у вас происходит, так просто банк растерзали. Они смотрят на это со стороны и думают: какая-то коррупция, какое-то отмывание денег –– где вы вообще находитесь? Политическая система нестабильна и каждые два года меняется кардинально.

Но при этом я считаю, мы делаем хорошее дело для Латвии, –– предоставляем рабочие места. Те люди, которые сейчас учатся или думают учиться, они смотрят и понимают: здесь что-то может происходить. В Латвии не стоят заводы Microsoft, нет Google, здесь не Силиконовая долина — но все может происходить.


Комментарии

Нет комментариев

К этому материалу еще нет комментариев

Вы можете оставить комментарий, авторизировавшись.